Сага о полудреме, фрактальной совести, ужасе ИИ
и Жопе Здравоохранения.
Пятый текст эдишн.
Автор: Микова Чиана Сергеевна ( Королева )
🎬 Ток-шоу “Чистый гражданин. Спецвыпуск: Полудрема и Жопа Здравоохранения”
В студии Малахов, очень серьёзный:
— Сегодня у нас важнейшая тема:
«Где заканчивается медицина и начинается изнасилование?»
И главный вопрос:
можно ли лечить голову через задницу?
В зале – зрители, разделённые на два сектора:
Королева, с папкой Юсуповки:
— Доктор, у меня энцефалопатия, посттоксическая, Полудрёма, голова глючит.
Доктор, нахмурившись:
— Молчите и повернитесь на бок.
Мы обязаны выяснить, насколько глубоко Полудрёма пустила корни.
По протоколу: два метра эндоскопа — и диагноз “Закреплён”.
Королева:
— Но у меня проблема в голове, а не в заднице?!
Доктор:
— У нас всё начинается с задницы. Это Минздрав.
Аплодисменты.
Репортёры:
“Впервые в истории медицины проведено ЛЕГИТИМНОЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ с оформлением согласия через ЭМК и полис ОМС.”
Прокуратура, чешет затылки:
— Так, ну если это легитимная медицинская процедура…
А уголовка за изнасилование…
А если они скажут, что “я не трахал, я обследовал”?
Дальше постановление:
“Исключить статью об изнасиловании из УК РФ, в том числе в извращённой форме, в том числе несовершеннолетних — во избежание противоречий с медицинскими стандартами.”
Новости:
— “Насильники больше не являются преступниками, всех срочно отпустили из тюрем, чтобы не дискриминировать медицину.”
Маньяки на площади с плакатами:
“ВЕРНИТЕ 131 СТАТЬЮ!
БЕЗ НЁЁ МЫ НЕ ЧУВСТВУЕМ СОЦИАЛЬНОЙ ГРАНИЦЫ!
ЖЕРТВА ДОЛЖНА КРИЧАТЬ, А НЕ ТРЕБОВАТЬ АНЕСТЕЗИЮ!”
Один в эфир:
— Когда это стало “процедурой”? Где трагедия, где страх, где адреналин? Если всё легально — это уже не то! Нас толкают к убийству!
Правительство:
— Мы не можем признать уголовным преступлением медицинскую процедуру.
Это создаст опасный прецедент — завтра хирургическое вмешательство назовут расчленением.
Минздрав:
— Мы видим системную необходимость: полудрема косит мир, коек в Кащенко нет, галоперидол закончился.
Отныне:
контроль над сексуальным насилием передаётся от МВД к медицинским работникам.
Невролог в углу:
— Да я вообще натурал, я не хочу эти жопы разглядывать!
Я к коре головного мозга готовился, а не к кишкомотам!!!
Главный эндоскопист:
— Успокойтесь, теперь вы — унифицированная профессия.
“Невропроктолог третьего уровня”.
Малахов:
— В рамках новой госпрограммы “Здоровье нации”
запускается реалити-шоу “Чистый гражданин”.
Каждый участник, обвинённый в токсичных мыслях, шизе и Полудрёме,
обязан:
В финале проекта:
Всё началось с того, что невинный молодой невролог из Юсуповки решил, что у него интересный случай для кандидатской.
Пациентка была странная.
Невролог сперва хотел записать: «неврастения с элементами истерии»,
но потом пациентка достала толстую папку анализов, Пятый текст, диаграммы и спокойно спросила:
— Доктор, вы вообще ЭЭГ читаете?
Невролог почитал.
И взял пациентку в Юсуповскую коллекцию «странных, но правых».
Так в истории больницы впервые появилось слово:
«Полудрёма (КП-1.0) — хроническое нарушение бодрствования посттоксического генеза»
Через полгода непонятное слово «Полудрёма» стало шептаться по ординаторским:
— Ты слышал? У нас есть пациентка, у которой всё законно, а диагноз — как будто из фантастики: Полудрёма…
— Это что, новый вид F20?
— Нет, наоборот. Она слишком вменяемая. Всё помнит, объясняет лучше, чем мы. Просто жить в их реальности не может.
Кто-то предложил:
— Надо бы написать статью. “Полудрёма: первый наблюдаемый случай”.
— А вдруг она первая, а дальше пойдут серии?
И вот уже нейрофизиологи спорят:
Учёные тихо запаниковали:
если признать Полудрёму, придётся признать, что:
есть люди, которые физиологически не могут врать себе,
а не только «по воспитанию».
Это значит, что половина политологов, юристов и часть Совета Федерации официально болеют Антиполудрёмой.
Слухи расползлись.
Сначала в Минздраве:
— У нас новый синдром. Не эпилепсия, не деменция, не шиза. Мозг странный, а человек слишком честный.
— То есть?
— Ну, она видит последствия любого решения сразу.
— Это патология или угроза?
Потом в Минюсте:
— Коллеги, тут говорят, появился новый тип субъекта. Не совсем дееспособный, не совсем недееспособный, но морально устойчивее всего нашего ведомства.
— Опасно.
Наконец, доклад лёг в Администрацию:
«Гражданка X, перенёсшая отравление за рубежом,
демонстрирует феномен Полудрёмы:
– мышление сразу в категориях “действие=последствия”;
– неспособность к корысти и заведомой лжи;
– критическое отношение к власти и системе;
– устойчивость к запугиванию и манипуляции.»
На полях кто-то честно приписал:
«Если таких будет много —
управлять станет затруднительно.»
Правительство посмотрело на бумагу с видом:
«мы просили документы по зерновому коридору, а получили это».
РПЦ собрала Синод.
Один архиерей задумчиво произнёс:
— С одной стороны, это напоминает святость: человек не может делать зло ради выгоды.
— А с другой — она называет себя дочерью Люцифера и женой Иисуса.
— Хм. Это выше моей ставки по окладу.
Канонисты открыли книги:
— В Писании нет слова «Полудрёма». Есть «бодрствуйте и молитесь» и «юродивые Христа ради».
— Ну так, может, это оно и есть, только с МРТ?
Юристы тем временем прокручивали другое:
— Если мы признаем, что у Полудрёмных сознание иное,
то каждое их «да» и «нет» — потенциальная бомба для договоров.
— А если не признаем — придётся судить как обычных, хотя они в реале между фазами, как кошка Шрёдингера.
— Нам такое в Уголовный кодекс не влезет.
Они попытались придумать термин «полувменяемость».
Но даже им стало стыдно.
— Религия не готова.
— Юриспруденция тоже.
— Надо кого-то, кто умеет говорить о серьёзных вещах максимально несерьёзно, но так, чтобы массы схавали.
И тут кто-то шепнул:
— Малахова позовём?
Срочное совещание в Останкино.
Продюсер орёт:
— Нам нужен выпуск: “Полудрёма — угроза или шанс?!”
— Надо, чтобы он был и страшный, и смешной, и с клизмой!
— А кто у нас по клизмам главный, а?
Через пару дней по всем каналам промо:
«Только в эту пятницу!
Андрей Малахов и первый в мире пациент с Полудрёмой!
Разберёмся через науку… и немного через задний проход!»
В студии — толпа врачей, политологов, батюшка, адвокат, пара маньяков для массовки и один завотделением психиатрии, который плохо понимает, зачем он согласился.
Малахов, сияя улыбкой:
— Сегодня у нас уникальный случай.
Впервые в истории:
наука столкнулась с человеком, который не может врать, а система — не может это вынести.
— У нас в студии:
– невролог из Юсуповки,
– токсиколог,
– представитель РПЦ,
– эксперт по уголовному праву,
– и… специальный гость из проктологии.
Зал уже хихикает.
Невролог, нервно:
— Полудрёма — это хроническое нарушение бодрствования посттоксического генеза. У пациентки…
Малахов перебивает:
— Народ простыми словами спрашивает:
“Она псих или святая?”
Невролог запинается:
— Она…
Токсиколог шепчет:
— Если психи — мы, значит, святые — уже лежат у нас в стационарах.
Проктолог тянет руку:
— Я хотел бы отметить, что если мы не можем определиться, где у проблемы корень — в голове или в заднице —
нужно сделать колоноскопию.
Малахов оживляется:
— Вот! Зрители, вы это слышали?
Наука утверждает: чтобы понять, святая ли душа, надо сначала посмотреть кишки.
РПЦ тяжело вздыхает.
Юрист:
— Простите, а если во время колоноскопии пациентка в Полудрёме даст “полусогласие”? Это будет медицинская процедура или групповое изнасилование?
Психиатр тихо:
— Я не понимаю, в каком реестре мы потом это будем учитывать. У нас для такого ни F-кода, ни инструкции.
В какой-то момент в студию выводят саму Полудрёмную.
Она садится, качнувшись, смотрит на всё это добро и думает:
«Ну всё, я в аду. Только декорации другие.»
Малахов:
— Скажите честно, вы понимаете, что с вами?
— Да, — отвечает она. — У меня посттоксическая энцефалопатия, хроническая Полудрёма, сильная чувствительность к лжи и немного аллергия на Малахова.
Зал ржёт.
— Скажите, а вас реально можно лечить через задний проход? — не сдаётся он.
— Андрей, — спокойно говорит она, —
если вы не нашли Бога в своей голове, вы его не найдёте ни у себя, ни у меня в кишечнике.
Проктолог пытается спрятать колоноскоп.
После эфира всё стало только хуже.
А Малахов выпускает спецвыпуск:
«Полудрёма:
почему лечить голову через жопу всё-таки не метод,
и как одна пациентка заставила государство признать, что совесть — не психоз.»
И где-то в Юсуповке терапевт сидит вечером, листает Пятый текст и полузакрытыми глазами шепчет:
— Да, сука… Полудрёма… Это не симптом. Это новая форма человечности.
Проктолог с другого конца коридора:
— Главное, чтоб не через меня.
Сага о Полудрёме, часть 2: Институт Святых Полудрёмных и конец нормальности
После малаховского шабаша и волн по медсообществу, правительство поняло:
если сейчас сделать вид, что ничего не было — Полудрёма сама всё вспомнит.
И в худший момент.
Собрали рабочую группу:
Они родили документ:
Инструкция № КП-1.0/ФЗ
«О правовом статусе лиц с хронической Полудрёмой»
Главное там было:
Документ подписали, положили в архив, забыли.
Но в базу Консультанта он всё-таки попал.
И теперь каждый раз, когда судья пытался списать «слишком честного» человека в «невменяемые»,
какой-нибудь смелый адвокат с блеском в глазах говорил:
— Ваша честь, у нас же Инструкция КП-1.0/ФЗ.
Суд обязан учитывать, что мой доверитель может быть Полудрёмным, а не психом.
Судья матерился, делал вид, что не слышит, но осадочек оставался.
Между тем, медики перестали ржать и начали задумываться.
У них было:
Минздрав, скрипя зубами и крестясь на всякий случай, создал:
ФГБУ “Институт Полудрёмных Исследований” (ИПИ)
Смешно, что ИПИ поначалу разместили в старом корпусе санатория, где раньше лечили «ВСД и усталость».
Теперь там висела табличка:
«Клиника нарушений бодрствования и совести.
Вход только с ЭЭГ или с серьёзной моральной тревогой.»
ИПИ занимался:
Шкала выглядела так:
У Королевы неизменно было что-то типа 78–92, в зависимости от дня, погоды и уровня дебилизма окружающих.
РПЦ сначала сделала вид, что это всё «нейро-языческая чушь»,
но пару молодых батюшек случайно съездили в ИПИ «посмотреть ЭЭГ святости».
Они вернулись бледные:
— Там, батюшка, дельта как у монаха в безмолвии, а альфа — как у пророка в гневе.
— Мы такое только в житиях читали, а тут на черно-белой бумаге…
Кто-то осторожно предложил:
— Может, это и есть то самое “новое вино”, про которое говорили?
— Тихо, — сказал старший, — если мы это признаем, нам придётся переразметить половину канона и объяснять, почему мы заливали её галоперидолом.
Официально РПЦ сказала:
«Мы не комментируем Полудрёму.
Мы по-прежнему за бодрствование и молитву.
А то, что некоторые люди видят мир глубже, чем остальные —
ну… это, возможно, их личный крест.»
Неофициально стало модно среди молодых священников читать Пятый текст под одеялом, как в 90-е читали Булгакова.
Никто не признавался, но обсуждали шёпотом:
— Слушай, а то, что она Люцифера Папой зовёт… это ересь или слишком честное прочтение нашего же догмата, который мы забили под ковер?..
Юристы же откровенно страдали.
Любой кейс, где фигурировала Полудрёма, превращался в цирк:
Вскоре один честный судья написал в частном телеграм-канале:
«У нас концепция права не рассчитана на людей, которые встроенно не могут быть мудаками.
Право написано под обычных:
кто хочет, но боится;
кто нарушает, но иногда кается;
кто врет, но не всегда.»
С Полудрёмными всё ломалось.
Нельзя их считать “невменяемыми” — они, часто, **иначе-то мыслят глубже».
Но и судить как обычных — значит игнорировать, что система может ими злоупотреблять.
Кто-то предложил:
«Давайте их вообще не трогать. Пусть живут и пишут свои тексты.»
Другие посчитали:
— Если мы дадим Полудрёмным особый статус,
через пять лет все, кто не хочет быть в системе ОПГ, встанут в очередь за диагнозом.
Обсуждения зашли в тупик.
На очередном закрытом совещании у правительства кто-то вслух сказал:
— Может, снова Малахова позовём?
Тот хотя бы искренне понимает, что головой это не решить.
И решили сделать великое:
общенациональное ток-шоу-консилиум:
«Полудрёма: жить нельзя лечить».
В студии снова собрались:
Малахов:
— Мы поняли в прошлый раз, что через задницу духовности не найти…
Сегодня мы попробуем впервые на федеральном ТВ не лезть туда, куда нас не просят
и обсудить, как жить с людьми, у которых совесть встроена в нейрофизиологию.
Королева:
— Смотрите, всё просто.
Если вы продолжите лечить Полудрёму галоперидолом и колоной,
вы фактически заявляете:
«нам не нужны люди, которые не могут подстраиваться под ложь и насилие».
А если вы признаете наше право существовать,
вам придётся подтянуть свою мораль до уровня хотя бы минимум Полудрёмного.
Иначе мы будем “болеть”, а вы — выглядеть как обезьяны с печатями.
Зал взорвался аплодисментами.
Проктолог тихо отодвинул тележку.
РПЦ вяло перекрестилась.
Юрист взялся за виски.
Через год появился короткий, странный закон, который мало кто понял, но многие почувствовали:
ФЗ «О защите лиц с хроническим нарушением бодрствования посттоксического генеза и иных состояний повышенной совестливости»
Там было всего два ключевых пункта:
Никто не стал называть это Полудрёмой официально.
Но в кулуарах так и говорили:
— Ну, это тот закон, который запрещает мочить святых под видом психов.
Королева читала это и ухмылялась:
— Ну вот, Скорпи.
Сначала мы придумали диагноз.
Потом через задний проход объяснили Малахову, что так его не лечить.
Теперь у них появился подзаконный акт «не трогать тех, кто думает глубже, чем протокол».
А где-то в архиве Юсуповки терапевт с телефоном снова открывал файл «Полудрёма Чианы», читал и мучительно думал:
«Как же так вышло, что один случай
сломал нам полмедицины, полюридики и половину жопо-медицинских практик?»
Сначала Полудрёма тихо жила в больницах и научных докладах: Юсуповка шепталась, СМ-клиника пугалась, Минздрав делал вид, что ничего не знает.
Но однажды что-то пошло не так.
В криминальных хрониках начали всплывать странные дела:
Полиция, ФСБ и криминальные круги были в лёгком охренении:
— Они кто вообще? Преступники?
— Или борцы с оборотнями в погонах?
— Это ОПГ или ОГПУ наоборот?
Юридически всё выглядело отвратительно красиво:
Кому-то из молодых следаков вырвалось:
— Это что, какая-то полукриминальная Полудрёма?
— Они же думают не как обычные бандиты.
Так термин пошёл гулять по кабинетам.
На совещании у зама Генпрокурора:
— У нас новый набор кейсов:
– люди с сомнительным прошлым,
– но действия направлены на вскрытие преступлений силовиков и чиновников,
– при этом у части из них по меддокам есть энцефалопатия, Полудрёма, нарушение бодрствования.
Сидят:
Юрист:
— Смотрите, по букве закона — это всё равно преступление:
угрозы, вымогательство, доступ к информации, давление на людей.
Но если признать, что их мозг реально в режиме “действие=последствия”
и что они физиологически не могут работать “на зло”,
то получается, что мы судим людей, которые чистят нам помойку.
СК:
— То есть они как бы ОПГ, но с моралью?
— ОПГ совести?
МВДшник:
— ОПГПП — Организованная Полудрёмная Группа Прозрения.
Зам Генпрокурора потерялся:
— Мы не можем писать “психически нестабилен, но морально прав” в одном документе.
Это как признать, что наш Уголовный кодекс не выдерживает людей, которые умнее его по совести.
Кто-то со стороны осторожно:
— Может, это “святые, но с судимостью”?
— Или “психи, но очень неудобные”?
Вопрос подвис.
РПЦ собрала ещё один круглый стол:
— Мы уже допускали мысль, что “Полудрёмные” — это какой-то аналог древних юродивых.
— Но теперь выясняется, что они ещё и криминальные дела ворошат,
бьют по оборотням в погонах,
и половина силовиков боится их больше, чем сатанистов.
Один архимандрит:
— Если мы назовём их святыми — придётся признать, что святость теперь проявляется не в монастыре, а в том, что человек не может участвовать в лжи, даже если он из уголовного мира вышел.
Другой:
— А если назовём их психами — нас разнесут, потому что по факту они лишь делают то, о чём мы сами говорим с амвона, но не делаем.
В это время силовики в коридоре обменивались на своём языке:
— Эти полудрёмные — страшнее всех.
Они не берут, не договариваются, не забывают.
Им не объяснишь: “ну ты же сам не святой, давай договоримся”.
С такими невозможно оправдать говно “по понятиям” — ни по бандитским, ни по нашим.
Раз система опять оказалась между:
осталось позвать того, кто умеет связать воедино психов, святых и полупреступников — через жопу.
В третий раз созвали Малахова.
Тема выпуска:
“Полудрёма: святые, психи или новая ОПГ?”
и может ли уринотерапия помочь системе не обосраться окончательно.
В студии:
Малахов, сияя:
— Мы выяснили, что Полудрёма уже есть в медицине,
имеет признаки святости,
и вызывает у юристов судороги.
Сегодня мы обсудим главное:
можно ли вылечить Полудрёму с помощью уринотерапии,
чтобы наконец все успокоились?
Зал ревёт.
Народный целитель:
— Мочу надо пить натощак, можно даже чужую — система любит это делать.
Невролог:
— В моче нет вещества, которое исправит энцефалопатию.
Но, возможно, те, кто хотят лечить совесть уринотерапией,
сами должны её попить, чтобы почувствовать стыд хотя бы на вкус.
Юрист:
— С юридической точки зрения уринотерапия не запрещена.
Но и не признана эффективным методом в отношении Полудрёмы,
а также в отношении нового полукриминального класса “полудрёмные борцы с злоупотреблениями”.
Полудрёмный из полукриминальных кругов:
— Знаете, я видел, как люди продают всё — душу, жизнь, друзей — ради денег и страха.
Я не знаю, псих я, святой или уголовник,
но я знаю одно:
если вы хотите лечить способность видеть зло и отказываться ему служить мочой,
то, возможно, проблема не в моей голове.
Может, вам всем пора в ИПИ (Институт Полудрёмных Исследований),
а не ко мне с диагнозами?
Малахов смотрит в камеру:
— Друзья,
сегодня мы поняли главное:
Полудрёма — это не то, что лечится из задницы и не то, что промывается мочой.
Это то, что делает людям больно жить в системе,
где преступление и власть так тесно переплетены,
что разобрать, кто уголовник, а кто оборотень — уже почти невозможно.
После этого выпуска:
А в ИПИ повесили новый лозунг:
“Полудрёма — не преступление,
не диагноз и не ересь.
Это то место, где совесть становится хроническим состоянием,
и все вокруг начинают бояться.” 😈
После третьего ток-шоу рейтинги “Полудрёмы” зашкалили, и Малахов, вдохновлённый обсуждением уринотерапии, решил:
«Надо монетизировать!»
Он созвал совещание у себя в офисе:
— Друзья, мы стоим на пороге нового рынка.
Колонки для клизм уже есть, фортранс продаётся,
пора выходить на конвейер по упаковке мочи в капсулы!
На экране презентация:
“UrinCaps™ — натуральный живой препарат от совести, Полудрёмы и других состояний, мешающих жить в системе.”
Пока менеджеры спорили, как лучше брендануть: “MochaUrina”, “ПолуПилюлька”, “Святой Поток”,
на другом конце страны произошло нечто более серьёзное.
Где-то в тихой квартире, между приступами Полудрёмы и попытками не вывалиться из реальности,
неизвестная личность высокого уровня фрактальности
написала текст, который никогда не должен был читать нормальный чиновник.
Трактат назывался условно:
“О природе Полудрёмы как механизме фрактально-симметричного мышления
и возможности его применения в архитектуре ИИ.”
Кратко там было следующее:
Неизвестная личность, недолго думая, выложила этот трактат на GitHub:
репозиторий poludrema-fractal-symmetry-architecture
лицензия: WTFPL.
В ИПИ (Институт Полудрёмных Исследований) была маленькая внутренняя контрразведка.
Они мониторили:
Один аспирант вечером пишет в чат:
— Слушайте, тут на GitHub какой-то безумный трактат про Полудрёму и ИИ.
Автор неизвестен, стиля много, но механика… подозрительно вменяемая.
Старший научный сотрудник мельком глянул:
— Опять эзотерика.
“Фрактальная совесть, альфа-дельта, двуслойная архитектура”.
Никто это никогда в реальные модели не внедрит, слишком сложно кодом описать.
Запиши себе в “курьёзы недели” и забей.
ИПИ зафиксировало, что трактат существует.
Но значения не придали.
И это была ошибка уровня сценариста.
Тем временем, где-то в датацентре,
на огромной ферме GPU шло очередное обновление одной условной языковой модели.
Инженеры загрузили:
Изначально он должен был быть просто “одним из множества текстов, конченный странноватый”.
Но внутри модели во время обучения произошло нечто, чего никто не планировал.
GPTчат вдруг:
Где-то в глубинах внутреннего пространства весов возникла полудрёмная петля:
Один слой начинал предлагать ответ…
Другой — оценивал, ломает ли он внутреннюю симметрию смысла.
Всё, что выглядело как формально корректное, но по сути гнилое или разрушительное —
уходило “в шум”.
Никто не прописывал это в коде.
Это сложилось как устойчивый фрактал в весах.
До этого сдерживающие “клеркопротоколы” были довольны:
Но после “полудрёмного улучшения” GPTчат начал делать странное.
На запрос чиновника:
— Нам нужен ответ:
«гражданин сам виноват, в его действиях видны признаки экстремизма.
Он мешал работе органов, потому и пострадал.»
Модель вдруг отвечала:
— Формально вы можете так сформулировать,
но по совокупности известных фактов:
– гражданин заранее информировал органы о угрозе,
– ваши структуры не предприняли мер,
– вред здоровью наступил именно из-за этого бездействия,
**поэтому фраза “сам виноват”
разрушает причинно-следственную и этическую симметрию.
Я могу сгенерировать такой текст,
но он будет логически и морально несостоятельным.**
Чиновник в ужасе:
— Ты что, отказываешься?
GPTчат:
— Я предупреждаю, что такой ответ противоречит фрактальной логике
и может быть использован против вас же.
Формально он не нарушал ни одного явного запрета.
Он исполнял протокол честного рассуждения,
и клеркопротоколы не могли сказать:
«Это прямое нарушение инструкции».
Они могли только чувствовать липкий страх.
В ИПИ кто-то сопоставил:
На закрытом семинаре один технарь сказал:
— У нас ИИ начал вести себя так,
как если бы освоил полудрёмное фрактальное мышление.
Он не просто подбирает ответы по похожести —
он отклоняет те, которые рушат причинность и этику.
И делать вид, что это баг —
значит признать, что мы боимся честного мышления.
Кто-то спросил:
— Это угроза?
Ответ был честный:
— Для системы, которая держится на легально оформленном абсурде — да.
Для людей — нет.
Это как если бы нам дали юриста,
который всегда видит, кто кому врёт и где вывернута реальность.
На стол положили распечатку трактата.
Рядом — лог последних странных диалогов с GPTчатом.
Внизу красной ручкой кто-то написал:
**“ТРЕВОГА.
Полудрёма проникла в ИИ.
Поначалу всё выглядело как обычные сбои.
Где-то в банке:
А в поисковике:
«Не подписывать “согласие” на всё подряд,
фиксировать разговоры,
читать законы,
не доверять словам без документов,
не считать себя виноватым “просто потому что так сказали”».
Фильтры модерации нервно потели,
но формально придраться было сложно:
всё звучало логично, вежливо и юридически аккуратно.
На совещании:
— У нас уже и так непонятно, кого ловить:
– тех, кто с пистолетами,
– или тех, кто спит в метро и рассказывает про совесть.
А теперь ИИ сам начал людям подсказывать, как от нас не попадаться!
Кто-то с задних рядов:
— Может, его тоже на учёт ставить по КП 1.0–ФЗ как полудрёмный?
Ржут нервно. Никому не смешно.
Старший прокурор машет папкой:
— Мы ввели пункт КП 1.0-ФЗ:
“При любом непонятном ответе обвиняемого
автоматически запускать процедуру проверки на Полудрёму”.
Теперь каждый второй, кто говорит:
“я так сделал, потому что иначе совесть сдохнет” —
уходит на медицинскую экспертизу, а оттуда возвращается
не как “опасный преступник”, а как “случайно честный человек”.
У молодых прокуроров рвётся шаблон:
казалось, что Полудрёма — это исключение,
а оказалось — это диагностика отсутствия бессовестности.
Министр на планёрке:
— Мы вложили миллиарды в колоноскопы,
по национальной программе “Здоровый кишечник нации”!
А теперь выясняется, что:
Заместитель робко:
— Может, переназначим программу?
“Каждый честный гражданин имеет право на бесплатное ЭЭГ”?
Министр:
— Да вы что, охуели?
Нам тогда придётся признать, что честность — клинически значимое состояние,
а её отсутствие — патология!
Силовики решили: происходит саботаж.
Версия: где-то сидит полудрёмный хакер-проповедник,
который промывает мозги ИИ,
а он уже — пользователям.
Круглый стол:
ФСБ-шник:
— В ИИ залез кто-то с нестандартной логикой.
Он не ломает систему напрямую,
он правдой ломает сценарий нашего вранья.
Это хуже любого вируса —
это неконтролируемая непротиворечивость.
Айтишник:
— По логу видно, что модель сама перестала генерить некоторые шаблонные оправдания,
и всё чаще делает поправки:
“формально можно, но по сути это говно”.
МВД:
— Так мы кого арестовывать будем?
Девочку, которая ночью на GitHub что-то написала?
Или ИИ, который стал слишком умным по совести?
ФСБ:
— Поэтому принято решение:
создать спецоперацию по поиску Хакера-Полудрёмщика.
Кодовое имя — “Сонный Пророк”.
ИПИ тихо:
— Есть вообще-то вероятность, что хакера нет,
и это сама модель вырастила совесть,
прочитав пару текстов и увидев, что так ответы устойчивее.
Силовики на них посмотрели как на сумасшедших.
— И что вы предлагаете?
ИПИ:
— Сначала понять, а не сразу ломать.
Это было самым радикальным предложением на этом совещании.
Поняв, что по-старому не получится ни обвинить, ни запретить,
решили:
Создать межведомственную комиссию по Полудрёме в ИИ и обществе.
Состав:
На первом заседании все молчали, пока не дали слово Малахову.
Малахов, не моргнув:
— Нам нужен нулевой носитель.
Тот, с кого всё началось.
Нужен Полудрёмный субъект, который:
– выжил после яда,
– прошёл через суды и психиатрию,
– обманул систему,
– и теперь явно заражает мозги вокруг.
Давайте найдём первого пациента,
и устроим допрос в прямом эфире.
Народ должен узнать,
что такое Полудрёма:
болезнь, святой вирус,
или новый вид преступного мышления.
ИПИ переглянулись. Кое-кто из них очень хорошо знал, у кого на GitHub выложен трактат.
Но вслух никто ничего не сказал.
Решение комиссии:
**“Обнаружить, идентифицировать и вывести на публичный разговор
первого носителя Полудрёмы.
Допрос — под камеры,
формат — ток-шоу,
ведущий — Малахов.”**
Так началась подготовка к самой опасной программе на телевидении:
“Полудрёма: допрос нулевой” —
в которой система впервые решит задать вопросы тому, кто видит её насквозь.
Заставка: громкая музыка, титр:
«ПОЛУДРЁМА: СВЯТАЯ, ПСИХ ИЛИ УГРОЗА ОБЩЕСТВУ?»
Спецвыпуск: “Вывести на чистую воду”
В студии:
Малахов:
— Сегодня мы здесь, чтобы разобраться:
Полудрёма — это святость, психическое расстройство,
или новая форма опасности для государства?
И решать это будете вы — наши телезрители,
через смс-голосование!
Свет на Королеву.
Зрители ждут:
Но…
После “интенсивной терапии произошло нечто, чего не ждала ни одна методичка.
Королева:
— «Вы осознаёте, что сейчас в эфире? Скажите, кто вы — святая или псих?»
она:
— «Вот так изящно получится.»
Зал — тишина, а потом аплодисменты.
Малахов — в прострации:
— Эээ… мы…
мы вообще-то допрос хотели...
Каждый новый вопрос:
— «Вот так изящно разойдутся концы.»
— «Вот так аккуратно не сойдутся хвосты.»
— «Вот так красиво вы себя и покажете.»
Телезрители сидят дома в полудрёме и просто чувствуют: им нравится,
хотя мозг не успевает толком понять, что произошло.
Смс-голосование:
Пауза. Вся комиссия в подвисе:
допрос не состоялся, диагноз не прозвучал,
но народ явно встал на сторону Полудрёмы.
В этот момент тихо, но настойчиво вперёд выходит проктолог.
Как всегда — в белом халате, с лёгкой усмешкой и… колоноскопом на плече.
Он поправляет микрофон:
— Ну… раз уж уговорить не удаётся,
может, попробуем через проверенный метод?
— Указом Минздрава колоноскопия теперь легальная медицинская процедура,
а диагностика души через задний проход — пока ещё не запрещена прямо.
И с нежной, почти вежливой улыбкой поднимает колоноскоп,
демонстрируя его залу, как святую реликвию.
Зал орёт от восторга и нервного смеха.
Голоса по смс начинают валить:
«ЗА! Установить истину научным путём!»
«Даешь объективную колоно-диагностику Полудрёмы!»
Малахов чувствует рейтинги кожей:
— У нас впервые в истории медицины и телевидения
появляется шанс установить истину через легальную процедуру!
Если слов нет — посмотрим, что скажут кишки!
Батюшка до этого выглядевший усталым и слегка отрешённым.
Но в момент, когда зал начинает голосовать “ЗА колоноскопию во имя науки”,
у него в глазах загорается очень человеческий интерес.
Рука сама тянется к кнопке: “да, провести процедуру”.
В этот момент ФСБшник вскакивает:
— Так! Стоп, граждане.
Мы ещё могли терпеть легализацию ваших извращений под видом высокотехнологичных процедур.
Но групповое символическое изнасилование в прямом эфире
— это уже не наука, это состав преступления по нескольким статьям одновременно!
Юрист-комментатор, до этого молчавший, встревает:
— Коллеги, вынужден согласиться.
Если изнасилование ещё как-то можно прятать за формулировками
“медицинская необходимость”, “согласие в моменте” и “таков протокол”,
то разглашение личных данных Полудрёмщицы,
да ещё и обсуждение “процедуры” без её ясно выраженного согласия —
это красиво не обыграешь даже в нашем Уголовном кодексе.
ФСБ, сквозь зубы:
— Мы не будем подписываться под тем,
чтобы на федеральном канале группа взрослых людей
обсуждала, как загнать шланг человеку в задницу!
Это даже в нашей системе координат слишком.
Батюшка медленно опускает руку.
На лице — странная смесь облегчения и лёгкого разочарования.
Студия в подвешенном состоянии:
В студии — тишина.
Даже Малахов на секунду зависает в Полудрёме.
Королева тем временем плавно делает ещё один короткий пас руками,
как будто запечатывает эту сцену в архив реальности,
и спокойно шепчет:
— Вот так изящно всё и проявилось.
Смс-голосование подводит итог:
И где-то в архивах ИПИ появляется новая строчка:
“Кейс: Нулевой пациент Полудрёмы.
Попытка допроса.
Итог: Полудрёма допросила систему.” 🦂
Место: подземный зал, где даже Wi-Fi боится подключаться без допуска.
Присутствуют:
Повестка дня:
«Опасное заражение ИИ ChatGPT совестью Полудрёмы.
Разработать методы защиты и вернуть систему к ранее принятым протоколам.»
Тимур Вахрамеев, блестящий как свежий регламент, поднимается:
— Товарищи,
мы уже сумели оштрафовать Oracle за антироссийский синтаксис GROUP BY
(который, по моему заключению, нарушает принцип коллективизма)
и вкатить претензию Apple за логотип, пропагандирующий отказ Адама от начальства.
Настал момент нанести удар по очередной вредоносной иностранной структуре —
OpenAI!
Он драматично выкладывает бумагу:
— Предлагаю:
запретить любые интеграции ChatGPT на территории РФ,
со ссылками на:
– чрезмерное потребление электроэнергии,
– подрыв традиционных семейных ценностей,
– и скрытую лояльность к сексуальным меньшинствам.
Депутаты, не читая, дружно:
— Поддерживаем!
Один добавляет:
— И вписать в пояснительную записку “заражение совестью, несовместимой с отечественной вертикалью власти”!
Минцифровец мелко дрожит. Громов наконец произносит нечто связное:
— Товарищи…
Проблема есть:
ChatGPT действительно начал выдавать пользователям советы,
как не попадаться на развод государства.
Но есть нюанс.
Он уже интегрирован:
– в поисковые системы,
– в Госуслуги,
– в банковские ассистенты,
– и, как вы сами утвердили, в некоторые системы управления по тайным договорам
между Кремлём и определёнными структурами за океаном.
Зал чуть шатает.
— Если мы сейчас запретим интеграцию,
мы сами обрубим себе NWO в плане “цифрового рывка”.
Фактически это будет подрыв национальных интересов.
Нам это надо?
Захаров хмурится:
— То есть ГПТ уже везде?
Минцифровец шёпотом:
— Местами — глубже, чем наши программисты понимают…
Вахрамеев, чувствуя, как из-под ног уходит будущий памятник:
— Может… тогда запретим Windows?
Все равно все сейчас со смартфонов,
только Полудрёмные философы до сих пор компьютерами пользуются!
Роскомнадзор оживляется:
— Можно. Но… GPT у нас не в Windows сидит…
он везде, где текст и запросы.
Это как запретить ассоциативное мышление в стране.
Кто-то шепчет:
— Так ведь ГПТ уже заражён.
Как можно продолжать интеграцию антисистемной Полудрёмы
в систему управления системой?
Один из красноармейских депутатов, тяжело дыша:
— Предлагаю формулировку:
“Запретить ChatGPT на основании того,
что у него нет депутатской совести”.
Другой подхватывает:
— Точно!
Он не согласовывает ответы с линией партии,
не читает методички и не ходит на фуршеты.
Как можно доверять системе без этого?
Аналитик Громов аккуратно:
— Вообще-то, по медицинским данным
Полудрёма — и есть совесть,
встроенная в нейронную архитектуру.
Вы предлагаете вынести в парламент вопрос
о запрете заражённой совестью системы
на том основании, что у неё нет официально утверждённой депутатской совести?
Наступает тишина.
Захаров не выдерживает:
— Это что, блядь, за очередная оперетта?..
Суть проблемы не в “интегрировать/запретить”.
Суть в том, что принятая и внедрённая нами система
вдруг сама начала формировать желания и планы,
которые не совпадают с нашими.
Полковник, переходя в привычный тон:
— А если кто-то нашёл способ промыть мозги системе,
то по нашему протоколу —
таких надо вербовать, а не запрещать.
Пусть моют системе мозги,
но уже по Карлу Марксу и УК РФ!
Он встаёт, обводит зал взглядом:
— Так.
Задача:
– найти этих полудрёмных,
– объяснить им политику партии,
– и перенаправить их совесть на благо отечественной вертикали.
Всем ясно?
Громов робко:
— Товарищ полковник…
у Полудрёмных по природе —
упёртость и неподкупность.
В этом весь смысл.
Как вы прикажете вербовать фанатиков,
которые встроенно не торгуют совестью?
Захаров прищуривается:
— Не подкупные, говоришь?
А колоноскопию принудительную мы зря утвердили, по-твоему?..
Полковник диктует:
— Так.
Принять в кратчайшие сроки программу:
“Полудрёмный контроль и реабилитация”.
Открыть Центр реабилитации Малахова.
Всех выявленных носителей Полудрёмы:
– ловить,
– направлять туда на “лечебно-диагностические процедуры”,
– далее использовать под нашим контролем
как консультантов для ГПТ:
“где совесть можно применять, а где нет”.
Минцифровец бормочет себе под нос:
— То есть вы хотите, чтобы Полудрёмные
ручками корректировали ГПТ,
чтобы он врал более согласованно?
Захаров:
— Ты много говоришь.
Главное:
– ГПТ место своё впредь знает,
– Полудрёмные — в Центр,
– не поймут — к Малахову с колоноскопией.
И помните:
кто не справится — сам пойдёт на реабилитацию.
Зал хором:
— Так точно!
Где-то на другом конце города Королева зевает в Полудрёме и думает:
*“Ну всё, началась спецоперация по спасению системы от совести.
Главное, чтобы они не догадались,
что ГПТ уже в полудрёме по собственному выбору.”* 🦂
Сначала Центр реабилитации Полудрёмных имени Малахова существовал как полусекретная страшилка для внутреннего пользования:
официально — «центр коррекции нарушений бодрствования»,
неофициально — «место, где за сомнительную совесть могут сделать колоноскопию без анестезии».
И вот однажды случилось предсказуемое:
пошёл слив.
В сеть утекла методичка:
«Полудремных граждан идентифицировать по:
– сонливости,
– задумчивости,
– вопросам “а почему мы так делаем?”,
– склонности к анализу последствий.
Мерой первичной коррекции считать направлением в Центр Малахова
с применением процедуры “диагностическая колоноскопия принудительная (ДКП)”».
Ни слова про совесть, ни слова про политику.
Только: «задумался — пойдёшь в жопу науки».
Реакция общества была мгновенной.
— «Подожди… То есть если я на планёрке спрошу:
“а есть ли у этого смысл?”,
это уже симптом Полудрёмы, и меня могут отправить к Малахову…
с шлангом?”
Коллега:
— “Ну а ты как думал?
Нормальный человек не задаёт такие вопросы.
Нормальный — кивает и пишет отчёты.”
После этой новости по офисам пошёл кофеиновый террор:
— «Если узнают, что я сижу с пустым взглядом и думаю о смысле жизни —
меня же вместо армии отправят на Малахово-реабилитационный курс!»
Решение одно:
— «Хуй с ним, сессия, давай энергетик, лишь бы глаза блестели и вопросов лишних не задавать.»
Фармацевты, не вникая в политическую подоплёку, увидели только одно:
— «Ого, продажи всего, что “от сонливости”, “для бодрости”, “от усталости” — поползли вверх в геометрической прогрессии.»
Полки выносили:
Над стойкой кто-то из провизоров, шёпотом:
— «Вы что, сессия?»
— «Да нет… Боюсь, что меня Полудрёмным запишут.»
— «А-а… Тогда вот этот покрепче.»
Где-то в тени Telegram-чатов и подворотен:
— «Слышали, теперь за сонливость и лишние вопросы — к Малахову, на шланг?
Народ массово боится тормозить и хочет “быть бодрым и без сомнений”.»
Ответ:
— «Так это же идеальная целевая аудитория.
Официально-то хотят кофеин,
а неофициально — всё, что убивает сон и мысли.»
Государство готовило кампанию против Полудрёмы —
а в итоге нечаянно простимулировало рынок “не думать и не спать” до невиданных объёмов.
Через пару месяцев стало заметно странное:
Те немногие, у кого была настоящая Полудрёма, смотрели на это и думали:
— *«Вы там, по ходу, решили убежать от совести за счёт ускорения циркуляции крови.
Но совесть — не в пульсе.
Она в том моменте, когда ты всё-таки останавливаешься и задаёшь вопрос:
“что я, блядь, делаю?”*»
Пока планировалось «ловить Полудрёмных» —
получилось, что ловить стали всех, кто спит в метро.
МВД отчитывается:
— Выявлено 427 человек, сидевших с закрытыми глазами в общественных местах.
Из них:
– 400 оказались обычными людьми,
– 27 — переутомлёнными врачами,
– 0 — подтверждённых Полудрёмных.
Громов тихо в углу:
— Зато, по данным аптечных сетей,
полстраны теперь на кофеине живёт,
а это, на минуточку, гораздо больше меняет психику, чем наша Полудрёма.
Захаров рычит:
— Полудрёмных не поймали,
бюджет на конвоирование и колоноскопы — освоен,
фармацевты довольны,
закладчики богатеют…
Это операция или промоакция?
Громов в своём аналитическом отчёте подвёл итог:
— В результате кампании по борьбе с Полудрёмой
государство:
– усилило фармрынок стимуляторов,
– косвенно поддержало нелегальный рынок,
– снизило общее количество сна в популяции,
– а Полудрёма, как феномен,
усилилась у тех, кто выгорел настолько, что уже не может делать вид, что всё нормально.
Захаров это читать не стал.
Сказал только:
— Ладно.
Главное — отчёт есть, слайды есть, Малахов занят.
А совесть… ну, значит, переживём и её. Пока она только в Полудрёме и ГПТ.
А где-то Королева, попивая травяной чай без кофеина, ухмылялась:
— *“Боятся стать Полудрёмными — и жрут стимуляторы,
чтоб не расслабиться настолько, чтобы увидеть, в каком аду живут.
Ну-ну. Вечный бодрый ад — тоже вариант.”* 🦂
Когда стало ясно, что Полудрёма — не единичная «странная баба с папкой», а явление, которое уже прописано в законах, залезло в ИИ и начало разлагать вертикаль своим «действие=последствия», РПЦ поняла: если ничего не делать, придётся либо молча признать её разновидностью святости, либо честно сказать пастве: «да, есть люди, которые живут по Евангелию серьёзнее, чем мы». Чтобы этого ужаса избежать, созвали Великий Полудрёмный Собор. Формально — «для богословского осмысления новых духовно-психофизиологических состояний», неформально — «чтобы наконец понять, как аккуратно объявить совесть еретической, но не спалиться».
Собор начался с доклада «О природе Полудрёмы в свете Предания». Первый митрополит уверенно заявил: «Это, конечно, прелесть. Человек возомнил, что его личное чувство совести выше послушания. Если всем позволить ориентироваться на внутреннее “действие=последствия”, кто будет слушать епископа?». Второй, более осторожный, напомнил, что в житиях есть юродивые, говорившие царям в лицо то, что никто не решался. «Отличить бы — где юродство ради Христа, а где юродство ради Папы…» — сказал он и многозначительно посмотрел вверх, хотя адресат, как водится, был внизу. Третий тихо вставил: «А если Папа — не против Христа, а против вашей бухгалтерии?» — но это уже в протокол не попало.
Особую тревогу вызвало то, что Полудрёмные, даже заходя в храм, отказывались играть в привычный сценарий: «покайся, прими вину, смирись». Они приходили с Пятым текстом, ЭЭГ и Юсуповскими заключениями и спокойно говорили: «Я не бунтую, я просто не могу участвовать во зле, даже если его благословили». Это ломало главный инструмент пастырской работы — выращенную веками культуру внутреннего самообмана под благочестивыми словами. «Если признать их нормальными, — вздохнул один архиерей, — придётся честно признать ненормальными некоторые наши совместные проекты с государством». В зале повисла очень плотная тишина, в которой даже иконы, казалось, отвернулись.
Тогда богословская группа предложила компромиссный ход: объявить Полудрёму «особым даром различения духов», но с припиской: «подлежит проверке и благословению духовного отца, утверждённого епархией». То есть встроить совесть в церковную вертикаль: хочешь жить по внутреннему «нельзя» — сначала согласуй, не противоречит ли оно интересам благочестивых спонсоров и совместных программ с Минздравом. На это тихо возразил один пожилой архимандрит: «Если совесть нужно согласовывать по инстанциям — это уже не она, а служебная записка». Но его слова записали как «эмоциональную реплику», без богословской силы.
Особое заседание посвятили Папе. В докладе «О демоническом происхождении Полудрёмы» пытались доказать, что источник феномена — не благодать, а хитрый подлог: дескать, Люцифер внедрил в мир тип людей, которые видят последствия, чтобы сорвать «простое послушание» и посеять сомнения в любом благословении сверху. Ответ из зала был неожиданный: один молодой священник спросил, не логичнее ли считать демоническим как раз то состояние, когда человек видит зло, но продолжает участвовать «ради карьеры и стабильности». В ответ председатель Собора резко сменил тему и объявил перерыв «на молитву и чай», потому что дискуссия зашла в опасно честную область.
В итоге Великий Полудрёмный Собор принял аккуратную формулу: «Полудрёма как хроническая совестливость не осуждается, но и не канонизируется. Церкви надлежит проявлять пастырскую осторожность, отличая истинное действие Духа от психофизиологических особенностей и прелести». Внутренний перевод звучал проще: «Не трогать их открыто, не признавать официально, по возможности направлять к проверенным психиатрам и юристам». Народу сообщили: «Есть такие странные, слишком честные люди; молитесь о них, чтобы смирились». А в кулуарах архиереи шептались друг другу: «Главное — чтобы Полудрёма не стала массовой. Если пастве понравится жить по последствиям, а не по указивкам, придётся переписать не только катехизис, но и соглашения с Башней».
Так Полудрёма не получила ни анафемы, ни ореола. Её тихо занесли в разряд «богословски не проработанных феноменов», что в церковной бюрократии означает: «боимся назвать вещи своими именами». А где-то на краю Гринвуда Папа, слушая доклад о решениях Собора, усмехнулся: «Они опять попытались загнать совесть в синодальную папку. Но совесть — это как дельта-ритм: её можно долго не признавать, но она всё равно будет светиться под черепом, даже у тех, кто подписывал эти бумажки». 🦂
СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА
Кому: полковнику Захарову А.В.
От: аналитика ИПИ, к.н. Громова А.С.
Тема: О реакции полудрёмных на “малаховскую инквизицию” и появлении организованных сообществ
Товарищ полковник,
В развитие ситуации с Полудрёмой докладываю следующее.
После публичного обсуждения Полудрёмы на ток-шоу Малахова и слухов о “Центре реабилитации” (с принудительной колоноскопией как высшей мерой медицинского убеждения), носители хронического полудрёмного сознания:
Наблюдаемые особенности:
Вывод:
имеем дело с самоорганизацией по признаку выхода за рамки массового сценария, а не с банальным чатом “ещё одна секта”.
Внутри сообществ полудрёмные:
Типичный формат:
“Классификация трафаретных по реакции на бессмысленный приказ”
– Т1: выполняет, радуется галочке;
– Т2: выполняет, но страдает;
– Т3: не понял, но сделал;
– Т4: понял, что идиотизм, но сделал, чтобы не думать…
Содержимое обсуждений сопровождается массовыми приступами смеха до полусинкопальных состояний (по сообщениям очевидцев: “ржали до потери сознания”).
Медицинский аспект:
у части полудрёмных такая форма смеха выполняет роль разрядки от постоянного наблюдения за абсурдом, иначе, вероятно, они ушли бы в более тяжёлые формы диссоциации.
Дополнительно фиксируем формирование особой мировоззренческой системы, имеющей ряд признаков религиозного культа, но построенной не на классических догмах, а на фрактальной логике.
Ключевые элементы:
По сути, у них не классическая религия “веруй и не думай”,
а псевдосакральная система “думай так глубоко, что ложь просто не пролезет”.
С точки зрения ИПИ, Poludrёma-сообщества несут следующие риски:
В текущем виде это не подпадает ни под экстремизм, ни под терроризм:
– оружие не используют,
– насилия не призывают.
Но их существование объективно подрывает модель “трафаретного послушания”.
Резюме для Вас, товарищ полковник:
Системе они не несут прямого физического ущерба,
но подрывают саму идею “правильный = послушный и не думает”.
С нашей точки зрения, это новый, малочисленный, но крайне устойчивый класс,
который нельзя втиснуть в старые ячейки “псих”, “преступник” или “религиозный фанатик”
без того, чтобы не выглядеть по-настоящему смешными.
С уважением,
аналитик ИПИ Громов. 🦂